Бал сатаны в Москве. Пока репетиция, виртуальная …


Все гении зла «умны на зло, но добра делать не умеют» (Иер.4.2)

В Рождественский пост 2006 г. телевидение преподнесло нам искусительный «подарок» – экранизацию произведения Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита».

Уже со второй половины прошлого века было много попыток экранизации этого оккультно-мистического произведения, но всё не удавалось, — или власти не разрешали, или денег не было, а если и начинали, то возникала такая путаница и ссоры, что работу над фильмом прекращали. Была какая — то экранизация по-польски, но там, и произведение и его героев узнать было весьма затруднительно, и фильм прошел незаметно.

Что же произошло с нами, и как изменились наша страна, что произведение, задуманное ещё во время революции 1917 г. и написанное накануне Великой Отечественной Войны, причем сразу же запрещенное для публикации, обрело видимое воплощение и на целых две недели, как говорят общественные опросы, приковало внимание почти половины населения России?

Как может отразиться на нашей жизни, и какие будущие события может предварять этот фильм? Прежде чем ответить на этот вопрос, разберёмся в идейно-духовной подоснове этого фильма с позиции русского писателя Юрия Воробьевского, изложенной им в книге «Русский Голлем», и израильского публициста Арье Барац.

Как Булгаков стал писателем? Дело было в 1905-ом. Однажды ночью проснулся мальчик, раз­будил сестру: «Знаешь, где я был сейчас? На балу у сатаны!» Звали мальчика Миша Булгаков.

В комнате, где Булгаков жил до 1915 года, на стене была сделана надпись по-латински: Ignis Sanat (огонь излечивает) — прямая ассоциация с масонской аббревиатурой INRI. Она означает «огнем природа обновляется» и одновременно пародирует надпись на Голгофском кресте, где латинские слова Iesus Nasareus Rex Iudaeorum (Иисус Назарянин царь иудейский) складываются все в то же INRI.

Булгаков к 1917 г. стал хроническим наркоманом, и дозы уводящего от ужасов революции морфия становились все больше. Булгаков осунулся, постарел. Казалось, смерть стояла на пороге. Но случилось… нечто. Постепенно страсть к наркотику ослабевала. Демона Азазеля, который обучил допотопное человечество «силе корней и трав», будто вытеснило что-то другое. Более сильное. Он писал! Оставлен был не только морфий, заброшена была врачебная практика. Он писал! «Огнем природа обновилась»?

Происшедшее с доктором Булгаковым было именно посвящением в литературу, совершившимся по всем правилам древних мистерий. Здесь присутствовали все три их составляющие: от соприкосновения с иным миром для получения мистического зрения, опыт смерти, умирания и, наконец, возрождение в ином качестве.

Морфий «убил» врача Булгакова и родил — писателя…

Нечто подобное было ведь и с его литературным предшественником Гете: «Будучи студентом юридического факультета, Гете серьезно заболел: болезнь казалась неизлечимой… «Я, — писал об этом Гете, — был потерпевшим кораблекрушение, и душа моя страдала сильнее, чем тело». Родители препоручают юношу заботам д-ра Иоханна Фридриха Метца, о котором говорят, как о «человеке загадочном…, медике розенкрейцеровской традиции, для которого исцеление тела должно привести к исцелению души». Гете увлекается оккультной литературой, читает Парацельса, Василия Валентина, Якоба Беме, Джордано Бруно и прочих.

Первая жена Булгакова вспоминала, что в середине 20-х годов он часто изображал на листках бумаги Ме­фистофеля и раскрашивал цветными карандашами. Такой порт­рет, заменив собой икону, всегда висел над рабочим столом пи­сателя. Мефистофель, ироничный, не очень даже страшный, ум­ный и готовый понять талантливого человека! А, главное, он ведь — со всем уважением к Богу. Даже заодно с Ним! Выполняет за Него грязную работу. Воланд, этот печальный остроумец похож на того, гетевского. Только переоделся по моде. Не с петушиным же пером гулять ему по улицам сталинской Москвы?!

Булгаков верил в Бога, но по-своему. Бог и сатана, по — Булгакову, — две части одного целого, сатана — выразитель и оружие справедливости Божией… Он накажет подлецов, а романтичес­кому мастеру воздаст вожделенным вечным покоем. Да, благо, оказывается, можно получить «частию от Сатаны, коего употребляет Бог для очищения душ». Кто это написал? Русские масоны, еще в XVIII веке. Вступив в конце 20-х годов в тамплиеры, Булгаков на самом деле стал духовным наследником того же Ордена, что и Гете.

Откуда «благой» образ сатаны взялся у масонов, откуда он у Булгакова? Ведь в христианстве все не так: диавол — это личностная сила, обладающая направленной ко злу волей. Так откуда?

Иудейская трактовка «Мастера и Маргариты». Так называется статья израильского публициста Арье Барац. Различие христианского и иудейского отношения к диаволу Арье Барац формулирует так: «Если перефразировать на еврейский манер известное высказывание Достоевского: «Бог и дьявол воюют, а поле их битвы — сердце человека», то можно было бы сказать так: «Бог и человек судятся, а ангелы — судебные исполнители»…

Для иудаизма самым расхожим определением Сатаны является совершенно безличная формула: «Сатана — он же Ангел Смерти, он же дурное побуждение». Иными словами, Сатана, этот величайший обвинитель рода людского, ни кто иной, как все тот же посланец Всевышнего…

«Учения евреев и христиан об ангелах — это в большей мере два разных видения мира, нежели два разных языка, — продолжает мысль Арье Барац. И дальше делает (парадоксальный) выверт — Именно поэтому в рамках иудаизма сатанизм невозможен. Возможно другое… возможно позитивное отношение к смертоносной служебной силе…

«В этом отношении особого внимания заслуживает роман Бул­гакова «Мастер и Маргарита». Позитивное отношение Булгакова к Ангелу Смерти, главному герою романа, не имеет ничего общего с сатанизмом его современника Кроули (прим. авт. Кроули — основатель сатанинской секты в США)… Стихийно сложившийся культ булгаковского Воланда в каком-то смысле развивает еврейскую линию «сатаниз­ма»» — так считает господин Барац.

Итак, иудейский взгляд опознал в Воланде Ангела Смерти. Вот кто завладел талантом писателя! «Смерть, одновременно и пуга­ющая, и притягательная, становится, можно сказать, главным ге­роем его произведений».

Еще цитата из Арье Бараца: «…Булгаков вкладывает в уста Во­ланда вполне отчетливую концепцию, целиком соответствующую каббалистической концепции «искр» добра и неизбежно покры­вающих их «скорлуп» зла: «Что бы делало твое добро, — спраши­вает Воланд Левия Матвея, — если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени?.. Не хочешь ли ты ободрать весь Земной шар, снеся с него, прочь все деревья и все Живое из-за твоей фантазии наслаждаться голым счастьем?»

В самом деле, согласно иудаизму, искры (ницоцот) и скорлупы (клипот) — неотделимы друг от друга. Иными словами, противостоя Тьме, сам Свет всегда есть уже сочетание Света и Тьмы, Жизнь всегда есть сочетание Жизни и Смерти. Без Смерти, которую Жизни приходится преодолевать, немыслима сама жизнь… Именно поэтому такого рода прозрения могут выговариваться в иудаизме (и у Булгакова) Ангелом Смерти».

Израильский публицист делает однозначный вывод о духовном значении романа: «То, что Булгаков иудаизировал Евангелие, то, что в форме романа он расправился с «Христом керигмы» (т.е. христианской традиции – прим. Ю.В.) – знаменательно, но не ново. Множество авторов христианского мира уже проделали это до него. Новым явилось то, что он иудаизировал так Сатану. Причем иудаизировал оба эти образа в связи друг с другом. Ведь именно Сатана подтверждает истинность описываемых в романе евангельских событий, т.е. ту самую «абсолютно точную версию «исторического Иисуса».

Барац изумленно восклицает: как мог Булгаков, имевший, судя по всему, весьма отдаленные и даже превратные представления об иудаизме, «воспроизводить целыми блоками его ключевые кон­цепции!»

Кто такой Га-Ноцри? Помните, как Христос (или, некто, вроде бы напоминающий Его) назван в романе Булгакова? Иешуа Га-Ноцри. Что за имя такое?

.Меньшиков М.О. в книге «Сборник выброшенных мест из Талмуда Вавилонского» отмечает: «Везде, где упоминается имя Иисуса Христа, автор выдержек из Талмуда именует Его инициалами «ИШУ», которые значат «Иисус — мерзость и ложь» (прости, Господи!) или будет истреблено имя Его». Кощунство, которое во избежание христианского гнева, веками выбрасывали из талмудического свода, слегка видоизменив, Булгаков (или кто там стоял за его левым плечом) счел нужным поместить в свой главный роман.

Но ведь Иешуа Га-Ноцри описан в «Мастере» вроде как с симпатией… Хотя и производит несколько меланхолическое впечатление, тихо бубня себе под нос о том, что ученики-де его всё напутали. Вот что писал профессор Глубоковский Н.Н.ещё в 1911 г.: «Нам приводится много иудейс­ких голосов, благоприятных Христу и даже восхваляющих Его, но все они идут лишь из свободно-либерального лагеря еврей­ства и базируются собственно на антихристианском уничиже­нии Господа Спасителя, поскольку провозглашают Его евреем по самому своему учению и присвояют себе как полную иудейс­кую собственность, считая наше церковное понимание поздней­шим «извращением» и подменою подлинного, первоначального христианства … Еврейство касательно Иисуса (Ср. Деяния V, 40) еще во времена апостольские воспрещало проповедовать «имя сие» (Деян. IV, 17-18), говоря о Христе косвенно, как о «человеке том» (Деян.V, 28), а после обозначая Христа безличным терми­ном — hа-nozri …- другой или именно тот, отличный от достопочтен­ных для иудейства Иисусов, напр. Навина».

Известно, что в 1631 году заседавший в Польше Верховный иудейский синод постановил при переизданиях Талмуда избе­гать ненавистного для иудеев Имени. Это было сделано из кон­спирации — с учетом возросшего числа христиан, изучивших еврейский язык. «Посему мы повелеваем на будущее время при новых изданиях наших книг оставлять пробелы там, где гово­рится об Иешуа Ганоцри, и отмечать эти пробелы знаком «О». Знак этот даст понять каждому раввину и вообще каждому учи­телю существование пропуска, который и должен быть допол­нен из устного предания. При помощи этого средства ученые ноцримы лишены будут повода нападать на нас по этому воп­росу»..

Воланд и его свита. Булгаков уповал на диавольскую «справедливость»… Что ж, «богиня Астрея» даст добро напечатать «Мастера спустя много лет после его смерти, в 1966 году. Почти одновременно с появлением в Америке «Черной библии» Антона Лавэя. Но Лавэй и Кроули — лишь дерзкие бездари. Они — для американцев и американоподобных существ. Для русских интеллигентов их грубый сатана неприятен. Им нужен другой собеседник. Тонкий, грустный и ироничный… Да, Мефистофель (или Воланд) внушает симпатию. И даже — временами — восхищение. Воланд — лощеный иностранец. Маэс­тро! Мессир… Удивительный мастер — одно из имен самого диавола.

Есть предположение, что имя Воланд преобразованное имя и образ В. Ленина. Есть еще одна деталь, наводящая на размышления. В «нехорошей квартире», описанной в романе, в 1917-18 г. г. проживала некая Каплан подруга Якова Свердлова, известная своим покушением на Ленина.

…На Патриарших прудах хотели было поставить памятник Воланду с гигантским примусом. Не получилось. Поставят где-ни­будь в другом месте. И булгаковскому Мефистофелю, и его свите. Нахальный Бегемот с грибком на вилочке. Голая красотка с копной рыжих волос и шрамом на шее. Коровьев (он же Фагот) в клетчатом пиджаке и разбитом пенсне. Азазелло с бельмом и с кинжалом в руке…

Булгаков вполне ведал инфернальной (демонической— прим. авт) иерархией!

Да, и Абадонна и Гелла, Бегемот, и Фагот, и Азазелло (Азазель) — имена демонов. Полуразложившаяся же красотка похожа на погубительницу младенцев дьяволицу Лилит.

Имя Абадонны явно перекликается с апокалиптическим Аваддоном-губителем; Гелла — «повелительница ада». Бегемота, беса сладострастия, авторы «Молота ведьм» (средневековый справочник по нечистой силе — прим. авт.) считали звериной ипостасью самого верховного диавола. Что касается Азазеля, демона пустыни, то именно ему в праздник Искупления иудеи отводили роль «козла отпущения». Цель ритуала состояла в том, чтобы избавиться от зла, отправив его к своему изначальному источнику.

Они вызывают смех. «…Воланд и его свита — виртуозные шутники, «прикольщики». Для них смех — это способ искушения людей. Они профессионально занимаются искушением, проверяя на подлинность богоподобие человека. Человек бытийствует в своем богоподобии или играет роль верующего в Бога? Действительно молится и старается жить по заповедям Господа или лицедействует, демонстрируя перед другими свою «святость»? Вот вопросы, на который многие люди отвечают в угодном для дьявола смысле. Они в душе своей признают несерьезность, лукавство своего духа, они выбрали уже не жизнь, а игру в жизнь. Если духовный выбор сделан, то тотчас в жизни человека появляются великие шутники, такие как Коровьев, Бегемот и предлагают ему сыграть жизнь по сценарию Воланда… Читателям для сравнения и размышления — вспомните искусительные или разрушительные моменты своей прошлой, а может и настоящей жизни, и каково было участие в этом окружающих Вас? Встречали ли Вы в вашей жизни похожих на Воланда или его приближённых?

Смех — очень серьезное дело… Воин, вооруженный оружием смеха, задаёт правила боя в свою пользу. Нарядясь в одежду шута, дурачка, он всем своим видом свидетельствует, что он несерьезный противник, что он вышел на поле боя пошутить, посмеяться, а не биться насмерть. Противник принимает эти правила, откладывает свои воинские доспехи и соглашается посмеяться. И в результате добровольного разоружения, потери бдительности терпит поражение. А теперь сравните, сколько бесконечного смеха, пытающегося заглушить наше горе и слезы, мы сейчас ежедневно, если даже не круглосуточно, видим на экранах телевизоров.

Казалось бы, свита Воланда — всего лишь паноптикум узнавае­мых персонажей: потасканная официантка из забегаловки, спившийся московский интеллигент, жиган из Майкопа… Однако помните, как в конце романа они сбрасывают шутовские наряды? «…на месте того, кто в драной цирковой одежде покинул Воробье­вы горы, под именем Коровьева — Фагота, теперь скакал, тихо звеня золотою цепью повода, темно-фиолетовый рыцарь с мрачнейшим и никогда не улыбающимся лицом». Они улетают в свою поднебесную стихию. И — поразительная деталь! Увидевшая их фигуры кухарка бессознательно подносит руку ко лбу, чтобы перекрестить­ся. Но застывает, услышав вопль: «Не сметь! Отрежу руку!» Дар Бул­гакова не мог не обнаружить: надутая гордость демона, считающе­го себя едва ли равным Богу, боится кухаркиного креста!

…Не знают почитатели Булгакова, как появился крест на его мо­гиле. Достался от Гоголя, когда прах великого писателя перено­сили в другое место. Только над телом Булгакова го­голевский крест поставили как-то странно: вниз головой. Воланд ведь шутник.

Не будем обсуждать художественных достоинств фильма «Мастер и Маргарита», их просто нет, потому как это не самостоятельное произведение, а всего лишь игровая актёрская иллюстрация к книге. Пусть Господь Бог будет судьёй тем, кто отметился в этом фильме. А беда от фильма в том, что он на шаг, а может быть больше, приближает нас к реальному воплощению.

Что нам ждать теперь? — Попробуем ответить на вопрос, поставленный вначале. Кто сейчас помнит другую репетицию бала сатаны, который состоялся в сентябре 1991 г. в московском парке «Эрмитаж», сразу же после известных августовских событий? — И вскоре, спустя всего три месяца СССР был разрушен.

В декабре 2005 г., когда по телевидению был показан этот фильм, в Москве состоялся митинг антифашистов, на котором было заявлено, что в мае 2006 г. они устраивают в Москве парад геев (сатанистов и сексуальных извращенцев). Уже идут переговоры о проведении этого парада на святой для нашего народа Красной площади. Такие парады проходят по всем столицам мира, где правит диавол. Не есть ли это следствие нашего увлечения мистикой, интереса к оккультизму и как после этого Господь будет относиться к нам и нашей стране?

Состоятся ли эти парады и балы наяву, теперь зависит от каждого из нас.

Прости нас Господи, что мы искусились и увлеклись ложью, что наслаждались чтением и зрелищем того, что искажает образ Твой, и приближает нас к временному торжеству погибели мира сего!

преподаватель воскресной школы

Боголюбской Церкви г. Пушкино

Байда Е.Т.